Skip to content
logo
Водне поло в Україні    Наша адреса: waterpoloinfo@i.ua
 
No to Racism
No to Rashyzm
Advertisement
Advertisement
Advertisement
Главная arrow Історія arrow Что наша жизнь? Игра... (Последнее интервью Алексея Баркалова)
Что наша жизнь? Игра... (Последнее интервью Алексея Баркалова) Версия для печати Отправить на e-mail
20.09.2007
Что наша жизнь? Игра...
 
Двукратный олимпийский чемпион по водному поло Алексей БАРКАЛОВ: "Кажется, Бог приставил ко мне персонального ангела-хранителя. Я трижды мог погибнуть в авиакатастрофах, но всегда вел себя как подобает мужику"

Алексей Баркалов с Дмитрием     Имя этого украинского спортсмена занесено в Книгу рекордов Гиннесса. 412 матчей в составе сборной СССР - поистине феноменальное достижение выдающегося ватерполиста, участника четырех (!) Олимпиад, обладателя двух золотых и одной серебряной олимпийских наград, чемпиона Европы и мира. Кроме того, Алексей Баркалов вошел в десятку лучших атлетов Украины за последние 100 лет.

Закончив выступать, Баркалов стал незаурядным тренером, воспитал плеяду чемпионов Европы, призеров мировых первенств. Среди них был и сын Алексея - Дмитрий, которого несколько лет назад не стало.

На стене, в просторной гостиной, где мы беседуем, большой портрет Баркалова-младшего. Алексей подолгу задерживается на нем взглядом, в котором затаилась непреходящая скорбь.

Помню, когда они стояли рядом - оба рослые, мощные, поразительно похожие внешне, - их можно было принять за братьев. Не только внешность унаследовал Дима от своего звездного отца, но и его способности, стойкость лидера и даже манеру игры.

 

"КТО-ТО ИЗ СОПЕРНИКОВ ВРЕЗАЛ МНЕ НОГОЙ В УХО И РАЗОРВАЛ БАРАБАННУЮ ПЕРЕПОНКУ"

...В спорт Алешу привело не мальчишеское тщеславие. Как и многие его сверстники, родившиеся в первые послевоенные годы, он не отличался здоровьем. По совету отца записался в секцию плавания. Тренер Николай Васильевич Шумаров сразу обратил внимание на шестиклассника с характером. Прошло менее трех лет, и Алеша Баркалов стал одним из лучших учеников, без пяти минут мастером. И тут произошло то, чего Шумаров никак не мог предвидеть... Чтобы скрасить монотонность тренировок, он разрешал ребятам завершать каждое занятие игрой в воде с мячом, устраивал блиц-турниры. Со временем стал замечать — всегда побеждает та команда, за которую выступает Баркалов. Не ускользнуло от тренера и то, что Алеша теряет интерес к плаванию. Оба они, втайне друг от друга, решали один и тот же вопрос: как быть дальше? Алеша понимал, какую обиду нанесет Шумарову своим уходом. Но тот опередил его: "Вижу, Алексей, к чему тебя тянет. Жаль с тобой расставаться, но неволить не стану. Даже помогу". Он тут же позвонил наставнику ватерполистов Смагоринскому: "Давид Зиновьевич, возьми этого хлопца. Не пожалеешь". Далеко не каждый тренер на такое способен.

Год спустя Баркалов уже играл в юношеской сборной Харькова, еще через год — в молодежной команде СССР. В первом же крупном турнире — Кубке Дружбы — забросил 28 мячей и получил приз самого результативного игрока. Это открыло ему дверь в национальную сборную страны, в которой он стал бессменным лидером. На долгих 15 лет. В ней сменилось несколько поколений ватерполистов, а он все еще был в строю.

Вот что интересно. В сборной СССР было 11 игроков. 10 из них — москвичи, и только один Баркалов — "чужак". А теперь представьте, каким незаурядным мастерством должен был обладать ватерполист из провинции, каковой Москва считала Украину, чтобы его пригласили в эту элитную команду, да еще доверили капитанскую повязку! Только один раз национальная сборная вошла в воду без своего лидера — и проиграла. Произошло это на VI Спартакиаде народов СССР, когда ватерполисты России — 10 олимпийских чемпионов — встретились в финале со сборной Украины, в которой был лишь один классный игрок — Алексей Баркалов. То была стопроцентная сенсация — впервые спартакиадный турнир выиграла периферийная команда!

В московской прессе появились разгромные публикации. Одна из них была озаглавлена: "Баркалов в одиночку обыграл всю сборную СССР!". Мол, играл с вывихнутым пальцем, но был неудержим. Ему вручили приз лучшего бомбардира.


— И как же отнеслись к неожиданному поражению твои партнеры по сборной?

— Переживали, конечно, но зла не держали. Просто лишний раз убедились, чего я стою. А вообще, грех жаловаться — в команде со мной считались.

— Еще бы! Ты ведь столько раз их выручил. А то, что совершил на Мюнхенской Олимпиаде, немецкие газеты дружно назвали подвигом.

— Я тогда очень быстро забил три мяча, был близок к тому, чтобы четвертый раз поразить ворота "югов", уже вышел с глазу на глаз с голкипером, как вдруг в момент броска почувствовал сильный удар в голову и отключился. Очнулся на бортике в окружении медиков, в глазах мутная пелена, по щеке кровь течет. Позже узнал, что кто-то из соперников ногой врезал мне в ухо и разорвал барабанную перепонку. Вода проникла вглубь, боль невыносимая. Слышу: "Немедленно в больницу!", но я уперся. Не имел права оставить ребят. Даже пытался улыбаться. И мы выиграли.

На другое утро предстояла встреча с хозяевами Олимпиады. Я понимал, как нужен команде, но тренер сборной Анатолий Самойлович Блюменталь и слышать об этом не хотел. Все же я настоял на своем. Мне туго перебинтовали ухо, сверху натянули две резиновые шапочки. После двух периодов мы проигрываем — 0:2. Надо переломить ход игры, а боль в голове не утихает, свистков судьи не слышу. Но нужен гол! Метров с 12 поражаю ворота — 1:2, Акимов сравнивает счет, Древаль выводит нас вперед, а я под занавес забиваю четвертый мяч...

— Водное поло, по статистике, один из самых травматичных видов спорта...

-...и, мягко говоря, особой эстетикой не отличается. Основная борьба идет под водой. Тебя бьют кулаками, ногами, а страшней всего — удар локтем. Почти у всех игроков выбиты зубы. А самое неприятное то, что тебя хватают за что попало, сдирают плавки, хотя их двое, а вместо резинок — парашютные стропы. Все могут оторвать! Ручищи у всех мощные. Хорошо, что зритель не видит наших художеств.

— Неужели и ты был подводным хулиганом?

— Еще каким! Меня боялись.

Он подошел к серванту и, отодвинув стекло, достал с полки два ордена Красного Знамени.

— Это отцовские... О войне не понаслышке знаю. Во время бомбежки, в 43-м, погибла моя сестра. Недолго и мать потом прожила. Отец один растил меня. Не женился.

Когда я узнал, что он неизлечимо болен, забросил и учебу, и тренировки, часами простаивал под окнами больничной палаты. А тут как раз завершающий этап предолимпийской подготовки сборной Союза. Отец знал, что его дни сочтены, но настоял, чтобы я возобновил тренировки и даже поехал на турнир в Италию. На другое утро после моего возвращения его не стало... А знаешь, умирая, он мне жизнь спас...

— Что произошло?

— Мы выиграли турнир шести сильнейших команд мира и поздно вечером возвратились в Москву. Откуда на следующий день я должен был лететь в Киев — мне уже взяли билет. Но, позвонив домой, узнал, что отцу стало совсем худо, и едва ли он дотянет до утра. Примчался в Шереметьево, но, увы, опоздал на последний рейс. Беру такси и еду во Внуково. Слава Богу, успел. Спустя два часа я был уже в больничной палате, но через три минуты отец скончался на моих руках. А назавтра стало известно, что Ан-10А, выполнявший утренний рейс, разбился. Все 109 человек, среди которых мог быть и я, погибли.

Кажется, Бог приставил ко мне персонального ангела-хранителя. Я трижды мог погибнуть в авиакатастрофах... Было еще два случая. Перед мировым чемпионатом команда летела на сбор в Горький. И вдруг у нашего самолета отказали оба двигателя, он стал быстро терять высоту. Началась паника. Но я убежден: в любой, даже в самой безвыходной ситуации мужчина обязан сохранить хотя бы внешнее спокойствие, с достоинством встретить неизбежность. К сожалению, не все наши ребята совладали с нервами — один метался по салону, другой истерично кричал, кто-то даже рыдал.

— Неужели ты был спокоен?

— В душе, конечно, черт знает что творилось. Но, честное слово, я вел себя, как и подобает капитану сборной, мужику, наконец.

Пилотам удалось чуть ли не у самой земли завести один двигатель и прямо в поле посадить машину... А в 75-м году, когда летели из Сингапура в Новую Зеландию, вспыхнул двигатель. К счастью, самолет еще не успел набрать высоту и удалиться от аэродрома, а там оперативно сработали наземные службы и пожарные.

"ЗА ДВЕ НЕДЕЛИ ДО ИГР В МОНРЕАЛЕ МЕДИКИ ПЕРЕМУДРИЛИ С ХИМИЕЙ И "ПОСАДИЛИ" ВСЮ КОМАНДУ"

— Говорили, во время полетов ты нередко прикладывался к бутылке...

— Это правда. Дело в том, что мне четыре раза травмировали одно и то же ухо, и как только самолет отрывался от земли и набирал высоту, голова просто раскалывалась от боли. Лекарства не помогали. А пол-литра засадишь — как рукой снимет. Кайф!.. Если честно, я был таким здоровяком, что перед любым матчем пару-тройку стаканов пропущу — и ни в одном глазу. Сражаюсь, как лев! Для меня это был своего рода допинг.

— Хочешь сказать, что вы не принимали запрещенных препаратов? Но разве не из-за них сборная СССР на Играх в Монреале неожиданно скатилась аж на седьмое место?


1980 год, I место на Кубке СССР (Баркалов стоит слева)


— Мы не хотели, но нас пичкали!.. Два предолимпийских года нам не было равных. Тем же, что и в Мюнхене, составом, без напряга выиграли мировой чемпионат, затем — Кубок мира. Но за две недели до Монреальской Олимпиады я узнал, что нас опять хотят накачать химией. Пришел к Павлову, союзному министру спорта, и буквально взмолился: "Не губите, Сергей Павлович, команду!". Но тот и слушать не хотел. А наши "гениальные" медики рады стараться — перемудрили с дозировкой и "посадили" всю команду.

Мы даже голландцам уступили, которых всегда на 8-10 мячей обыгрывали. А к пику формы подошли... на другой день, но поезд ушел. Когда вернулись в Москву, выгнали главного тренера, его помощника, врача, массажиста и девять игроков! Оставили только меня и Кабанова. Я был в шоке и решил уйти. Но Людмила, жена, сказала: "Ты не должен уходить. Это дезертирство". Я остался и не пожалел — коллекцию наград пополнил золотом ХХ Олимпиады.

— Людмила Хазиева была известной пловчихой.

— Пятикратная чемпионка СССР, рекордсменка Союза, призер чемпионата Европы.

— Где вы познакомились?

— Мы оба харьковчане. В одном бассейне тренировались...

— Я так понял, что режима ты особо не придерживался?

— Аскетом я не был.

— Вино, женщины?

— Почему бы и нет? Но знал меру, а главное, умел разом оборвать расслабуху.

— Известно, что советские люди, которым удавалось на короткое время оказаться по ту сторону железного занавеса, первым делом устремлялись в дешевые магазины и, конечно же, в злачные места — хотя бы стриптиз посмотреть...

— Мы тоже не были исключением. Как уж там за нами ни приглядывали, а кое-что повидали... Однажды в Гамбурге всей командой отправились на улицу красных фонарей. Заходим в одно из заведений, навстречу полуобнаженные пышногрудые девицы. Приглашают в номера, а мы им объясняем, что, дескать, не по тому делу, а просто на экскурсию. Когда они поняли, что мы не клиенты, указали нам на дверь. Причем грубо. Какие-то мужики появились, машут руками. Такая наглость нас, 11 молодых здоровенных лбов, умеющих сворачивать челюсти не только в воде, естественно, возмутила. И началось! В двери и окна полетели все, кто под руку попадался: служители, посетители, даже подоспевшие стражи порядка... Нас ожидали крупные неприятности, но руководству делегации каким-то образом удалось замять инцидент.

— Я знаю, что ты был заядлым театралом...

— Чуть ли не ночевал в Русской драме. Ни одного спектакля не пропускал. Со всеми актерами был на короткой ноге. Особенно с покойным Костей Степанковым, Адой Роговцевой. Семьями дружим... Вот говорят, что настоящих друзей не может быть много. А у меня их уйма. Тех, кто не подведет... Йося Сабо, Муня, Троха, Конек, Фома, Решко, Онищенко, Рудаков... Да все динамовские ветераны. С Лобановским были очень добрые отношения. С фехтовальщиками.

А с Гришей Криссом не разлей вода. Он у меня талисманом был — во время матчей сажал его "на фарт" на скамью запасных. А у нас обычай был — после крупной победы бросать в воду тренеров, обслугу. В одежде, разумеется. Гришу я до поры до времени щадил. Тем более что у него водобоязнь. Но в Мюнхене, когда мы стали чемпионами Олимпиады, и Крисса решил макнуть. Да так его от души швырнул, что он, сделав сальто, на несколько метров от бортика упорхнул. Летит и кричит: "Лешка, я же плавать не умею!". Пришлось спасать.

— Тебя называли "забойщиком". Сколько голов на твоем счету?

— Тысячи. Только за сборную СССР провел больше 400 игр и в каждой забивал по восемь-девять мячей. А еще в матчах за харьковское и киевское "Динамо", за сборную Украины...

— Водное поло и сейчас монополия европейцев?

— Фаворитами всегда были югославы и венгры. Когда я пришел в сборную, мы им сильно уступали в ударной технике и владении мячом. Блюменталь поставил задачу — догнать и перегнать их. Мы ее за два года выполнили. Ну а характером, силой духа и раньше всех превосходили. В общем, из учеников превратились в учителей — "юги" и венгры не скрывали, что изучают наш опыт... Но мы были последними из могикан. Вот уже 23 года российские ватерполисты не могут выиграть ни "Европу", ни "мир", а тем более Олимпиаду.

— А что же наши, украинские, ватерполисты?

— О чем ты говоришь? (он даже привстал от волнения). У нас, по существу, нет водного поло. Сильные были команды мастеров "Динамо" в Киеве, Харькове, Львове, но их ликвидировали, бассейны закрыли или разрушили. Перестали готовить ватерпольных тренеров в Национальном спортуниверситете. До абсурда доходит — я числюсь тренером молодежки, а ее практически нет... Душа болит!

— И ты "эмигрировал" в Югославию?

— Меня пригласил в Воеводино бывший игрок югославской сборной Живо. Ныне он президент "Нефтегазпрома". Мы с ним не раз друг против друга рубились. Ватерпольный клуб, который он содержит, был аутсайдером чемпионата страны. Живо заключил со мной контракт на пять лет. И с Димой тоже — он был уже игроком с мировым именем. Я прихватил с собой еще одного моего ученика — Сережу Галушко. И уже два года спустя наша команда с 28 места поднялась на пятое. Живо не знал, как нас отблагодарить. Но когда там разразилась война, мы вынуждены были срочно покинуть страну. Он щедро с нами расплатился. Собственно, на эти деньги Дима и организовал свой бизнес.

Дмитрий и Алексей Баркаловы в Израиле у Стены Плача


— Со спортом он расстался?

— С большим — да, но дня не мог прожить без мощной зарядки, плавания. Он был в отличной форме, его бы с радостью любая команда взяла. Бандитские пули настигли Диму в тот момент, когда он, выйдя после тренировки из спортзала, укладывал сумку в багажник своей машины. Три выстрела в спину, один — в висок.

Алексей произнес это, не сводя глаз с портрета сына. Надолго умолк. Потом, тяжко вздохнув, сказал:

— Нам с Людой так хотелось дождаться внуков! Не суждено.

— Почему Дима не женился?

— Можешь не поверить, но он следовал установке, которую дал ему... Рафа. Да, да, легендарный Рафаил Моисеевич Фельдштейн. Все 10 лет, что я тренировал ватерпольную команду "Динамо", он был в ней администратором. Блестящим! Его весь Союз знал!

Когда мы приезжали в Москву, Рафу неизменно встречали и провожали друзья — Бобров, Стрельцов, Яшин. Причем все трое — в модных тогда квадратных кепках букле... Дима был очень к нему привязан, а Рафа опекал его как сына. Он внушал Диме, что жениться нужно как можно позже, иначе погубишь и здоровье, и карьеру: "Я надел ярмо в 36 лет, а ты должен хотя бы на год позже". И Дима ему верил... Мне, мужику, пережить гибель сына невероятно трудно. А каково матери?

— Кстати, где она сейчас?

— На службе. Люда — главврач Голосеевского центра здоровья... Да вот уже идет.

ЛЮДМИЛА БАРКАЛОВА: "НАША ЖИЗНЬ РАСКОЛОТА НА ДВЕ ЧАСТИ — ДО И ПОСЛЕ ГИБЕЛИ СЫНА"

Людмила Баркалова: — Я родом из знаменитой харьковской школы плавания Александра Емельяновича и Нины Васильевны Кожух. Попала во второй набор. А Нина — тогда еще Яготинцева — в первый. Была сильной пловчихой, но обстоятельства помешали ей в полной мере реализовать себя. Зато стала выдающимся тренером.

— Во многом благодаря спортсменке Яне Клочковой...

— Кусок глины становится произведением искусства только в руках талантливого скульптора. То же и в спорте. Какими бы способностями ты ни обладал, а без одаренного тренера так и останешься, грубо говоря, бесформенным куском глины. Я считаю, им обоим — и Кожух, и Клочковой — в одинаковой мере повезло, что встретились... Скажу о себе. Когда я впервые, в 11 лет, пришла к Кожуху, то даже держаться на воде не умела. Навозился со мной. Он мне, по сути, отцом стал — папа умер, когда я еще в детсад ходила. Хотя в бассейне Кожух был до жестокости требовательным. Это ведь он первым в СССР применил методику больших тренировочных нагрузок... Ей-богу, не хвастаю, но Емельяныч и сейчас считает меня своей любимой ученицей.

— А самой-самой была, вероятно, Нина, на которой он женился?

— Ну, то была совсем другая любовь. Меня же он ценил за безотказность.

— В каком смысле?

— Не в том, не в том (смеется). Со мной ему легко работалось. Скажет: "Плыви 10 раз по 100 метров", — пожалуйста! "20 по 100" — с удовольствием! Я не боялась перегрузок, новшеств. Турнир "Комсомолки" выиграла брассом, чемпионат Украины — кролем, Спартакиаду народов СССР — "комплексом" на 200— и 400-метровках...

— А первый крупный турнир помните?

— Никогда не забуду! В 13 лет Кожух повез меня на всесоюзное первенство "Динамо". Не детское, а взрослое — правилами разрешалось. Поднялась на стартовую тумбочку, но судья к себе подозвал: "В таком виде нельзя. Иди, девочка, купальник надень". А дело в том, что я вышла на старт в трусах — купальник у нас был один на всех, да и тот огромный, протертый до дыр. Влезла в него — и насмешила публику. От стыда позже всех прыгнула в воду, подсолила ее своими слезами и, конечно же, чуть ли не последней финишировала.

— Представляю ваше отчаяние!

— Это еще что! На чемпионате Украины в Харькове Кожух поставил передо мной задачу — выполнить норматив мастера спорта на 400-метровке вольным стилем. Но возникла сложность: почти сразу же после финиша, пропустив лишь один заплыв, мне предстояло стартовать на 400-метровке "комплексом". То есть почти без передышки. Кожух понимал, как это трудно, искал выход. И наконец придумал: "Когда проплываешь первую 400-метровку, не вылезай из воды. Я незаметно передам тебе лезвие, а ты чиркнешь им по разделительной линии — пенопластовые кружочки мгновенно расплывутся по всему бассейну, и покуда их снова соберут, пройдет не менее 20 минут. Вот и отдохнешь".

Легко сказать! Это же явное хулиганство. А вдруг кто-то увидит? Я провела тревожную ночь. Но, странное дело, выиграла чемпионат с рекордом Украины. Кожух был так доволен, что, поздравив с успехом, пошутил: "Акция "бритва" отменяется"... Много лет держала это в секрете и только недавно, когда все ученики Александра Емельяновича съехались в Харьков, чтобы поздравить его с 70-летием, рассказала им о нашем заговоре. Смеху было!

"ТРЕНЕР БУКВАЛЬНО ОТГОНЯЛ ОТ НАС МОЛОДЫХ ЛЮДЕЙ"

— Я слышал, что Кожух запрещал своим ученицам встречаться с молодыми людьми.

— Это правда. Даже когда мы повзрослели, он буквально отгонял их от нас.

— Но ведь спортшкола — не гарем...

— Вот мы тайком и бегали к ребятам.

— Вы тоже?

— До Алексея я просто боялась на кого-то глянуть.

— Но кто-то же оказывал вам знаки внимания?

— Ухажеров хватало. Я, как говорили, была симпатичной, неплохо сложена, а мой рост — 158 см — льстил любому мужчине... Помню, одноклассник несколько раз проводил меня из школы домой. Его отец, тренер, однажды в шутку сказал Кожуху: "А мы с тобой, Емельяныч, родичами скоро станем".

На другой день Кожух мне такое устроил! А на одном из сборов, ранним утром, я увидела его необычайно встревоженным. "Представляешь, Людмила, проснулся сегодня среди ночи в холодном поту, — чуть ли не заикаясь, произнес он. — Приснилось мне, будто ты замуж вышла. Ужас!".

— Но как же он примирился с вашим замужеством?

— Со страшным скрипом! Просто понял, что этот "ужас" неизбежен. Мы долго прятались. Да и что это были за свидания? Леня меня с тренировки проводит, четверть часа постоим — и гудбай. Я от усталости с ног валюсь, а утром снова на занятия. Он, конечно, держался пободрее, но, жалея меня, отпускал.

— Без объятий и поцелуев?

— Теперь уже могу признаться: его чрезмерная сдержанность порой меня даже злила. Хорошо, если парень ведет себя скромно, но всему есть мера. Потом уже поняла, что Леня не робок, а целомудрен. Маме моей, когда мы встречались, он очень нравился. "Поверь, дочка, более надежного мужа ты не встретишь". Да и Кожух, когда поближе Леню узнал, одобрил мой выбор.

— Почему вы называете его Леней, а не Лешей?

— Так называл его отец. Потом уже и друзья, партнеры по команде... Вы клички его знаете? Кацап и Великий. Ну, первая — потому что россиянин. А вторая — потому что действительно был великим спортсменом. Специалисты — у нас и за рубежом — считали его гениальным. Бог ему многое дал. Леня великолепно играл в хоккей, волейбол, а особенно в футбол. Убеждена: в любой из этих игр он преуспел бы не меньше, чем в ватерполо. Не помню, чтобы кто-то обыграл его в шахматы, шашки, нарды, на бильярде. А за карточный стол с ним лучше не садиться. Неистово азартен!

— Вас держит в ежовых рукавицах?

— Зачем такие крайности? Разумный муж умеет чередовать кнут и пряник.

— А вам что чаще достается?

— Леня не из тех приторно-слащавых мужчин, которые поминутно клянутся в вечной любви, а стоит лишь отвернуться, как тут же прыгают в гречку. Сюсюканье, нежничанье не в его натуре. Не на словах, а на деле доказывает свою любовь. Настоящий мужик!

С женой Людмилой



— Словом, вы друг друга нашли?

— Можно ли в этом сомневаться после 35 лет совместной жизни?

— А если бы какой-то "доброжелатель" сообщил, что Алексей вам изменяет?

— Не поверила бы!.. (Смеется).

— Неужели он ни на кого не заглядывается?

— Ну почему же? Но не тайком, а открыто. С удовольствием смотрит конкурсы красоты, нередко с первого взгляда определяет победительницу. Иногда шучу: "Если ты выбрал меня, то у тебя хороший вкус". Я знаю, например, что Валентина Толкунова ему очень нравится.

— А если бы вдруг судьба их свела и Толкунова ответила ему взаимностью?

— Леня бы и в этом случае устоял — он стопроцентно надежен. Это вам все скажут. Доверял ему и тренер сборной Союза. Блюменталь запретил всем игрокам брать с собой на предсезонный сбор своих жен. И только для Лени сделал исключение — я всегда с ним ездила. Причем Блюменталь не дозировал нашего общения. Он знал: Леня ничего лишнего себе не позволит.

— А вы?

— Я тем более. Была медиком, понимала, как себя вести, что полезно, а что вредно для Лени. Нагрузки у него были сумасшедшие.

— Спортивные семьи, а тем более звездные, редко бывают прочными. Оба с характером — коса на камень.

— Зачем тупить косу и крошить камень? Я — женщина, я и уступаю. С Леней бывает нелегко. Он максималист, полутонов не признает: только черное и белое. Прямой, искренний, того же и от других требует. Ложь для него — смертный грех.

— По дому помогает?

— Ни к чему не притрагивается. Только недавно научился включать стиральную машину. Не знает, где рынок, магазин. Но это не его вина, а моя. Леня был выдающимся спортсменом, и я считала своим долгом избавить его от житейских забот. И в результате стала для него нянькой... Нет, я не жалуюсь. Даже приятно сознавать, что так ему нужна... А потеряв сына, мы еще теснее прижались друг к другу. Ничего нет страшнее, чем пережить своих детей. 5 ноября 2001 года раскололо нашу жизнь на две части: до и после гибели сына. Леня был к нему очень привязан! У них было много общего — интересы, взгляды, вкусы.

После возвращения из Югославии их пригласили в голландский клуб: Леню — тренером, Диму — игроком. Отец отказался, а сын поехал, но вскоре затосковал и вернулся... Уж лучше бы там остался. Но кто знал, что его здесь ждет? В югославской команде он был лидером.

Дима мог еще играть и играть. Здоровье и возраст позволяли. Леня закончил выступать в 35 лет, а Диме и 32-х не было. Наш сын не заслужил такой участи. Как и отец, он был честен, не способен на подлость... Это наша вечная боль.

 

Григорий КАНЕВСКИЙ
"Бульвар"

Последнее обновление ( 28.01.2008 )